Авторская песня — барды СССР: Окуджава, Высоцкий, Галич
Песенная поэзия и авторы-исполнители СССР
Авторская песня — жанр, в котором автор сам пишет стихи и музыку и сам исполняет их под гитару: слово здесь важнее мелодии, а интонация — аранжировки. Жанр вырос из движения клубов самодеятельной песни (КСП) 1960-х годов и расходился через магнитофонные альбомы — задолго до студийной записи. Авторская песня стала голосом поколения шестидесятников, их искренним разговором о времени и о себе.
Авторская песня — песенная поэзия СССР: Окуджава, Высоцкий, Галич
Раздел открывает большая тройка песенной поэзии XX века — Александр Галич, Булат Окуджава, Владимир Высоцкий — с текстами их песен. Ниже — биографии и песни авторов-исполнителей СССР: Визбор, Клячкин, Городницкий, Матвеева, Сергей и Татьяна Никитины, Долина, Митяев и другие, от Анчарова до Ланцберга. Поэзия «оттепели» собрана в разделе Поэты-шестидесятники, зарубежная эстрада — в разделе Французский шансон: от бардовской песни до европейского шансона — одна традиция, где слово главнее ноты.
Авторская песня была одной из форм самовыражения «шестидесятников».
Об этом этапе авторской песни пишет Юрий Визбор в статье «Люди идут по свету» в журнале «Смена» №11 за 1966 год. Стихи и песни таких авторов как Галич, Окуджава, Высоцкий, Юлий Ким распространялись в самиздате.
В документальном фильме «Срочно требуется песня» (Режиссёр: С. Чаплин. Л.: Ленинградская студия кинохроники, 1967) музыковед Л.А. Энтелис сказал: «Ни помогать этому движению, ни мешать не надо. Оно закономерно возникло, закономерно достигнет своего расцвета, и, если в этом будет закономерность, оно увянет, уступив место следующему.»
«Срочно требуется песня» (сценарий А. Менделеева, режиссер С. Чаплин), 1967
Выступление Владимира Высоцкого в Ленинградском клубе самодеятельной песни «Восток» 18 января 1967 года было первым в его жизни официальным приглашением в качестве автора и исполнителя песен от официальной организации. Здесь, в городе на берегу Невы, в 61-м году, на улице Правды, 10, в Доме культуры работников пищевой промышленности (с ласковым названием «ватрушка») был создан клуб самодеятельной песни «Восток». Главным событием того года был полет Ю.Гагарина, и клуб получил свое название в честь корабля, поднявшего в космос Первого космонавта. На сцене клуба в разное время Высоцкий выступит четырежды.
Во время концерта снимался фильм Ленинградской студии кинохроники «Срочно требуется песня» (сценарий А. Менделеева, режиссер С. Чаплин). [9]
Трио «Окуджава, Высоцкий, Галич»
Александр Галич (1918–1977)
«Галич» – псевдоним, составленный из букв фамилии, имени и отчества. Настоящее имя – Гинзбург Александр Аркадьевич.
«Одной из самых pаспpостpанённых болезней эмигpации является болезнь – ностальгия. Вот я и pешил, чтобы не болеть этой болезнью потом, – как делали с нами с детства – когда заболевал коpью какой-нибудь сосед, то нас туда водили, чтобы мы тоже заболели коpью. Я pешил «отностальгиpоваться» в Москве. Ещё сидя у себя дома, в своей кваpтиpе, я написал целый pяд песен, посвящённых этой теме, чтобы вот здесь уже этой темой не заниматься.» [5]
«Однажды мы с ним поехали к отцу Александру Меню в этот самый Семхоз ‒ ныне печально знаменитый дом, возле которого отец Александр был убит. Это был замечательный вечер. Отец Александр очень много и прекрасно говорил, а Галич много и прекрасно пел. После этого буквально через несколько дней он крестился у отца Александра». [6]
* * *
Все наладится, образуется,
Так, что незачем зря тревожиться.
Все, безумные образумятся,
Все итоги, непременно подытожатся.
Были гром и град, были бедствия –
Будут тишь да гладь, благоденствие,
Ах, благоденствие!
Все наладится, образуется,
Виноватые станут судьями
Что забудется, то забудется
Сказки, сказками, будни – буднями
Все наладится, образуется,
Никаких тревог не останется
И покуда не наказуется
Безнаказанно мирно будем стариться
Вот он скачет, витязь удалой,
С чудищем стоглавым силой меряясь.
И плевать ему на ту, что эту перевязь
Штопала заботливой иглой.
Мы не пели славы палачам,
Удержались, выдержали, выжили
Но тихонько, чтобы мы не слышали
Жены наши плачут по ночам…
Из фильма «Бегущая по волнам» (1967)
* * *
Облака плывут, облака,
Не спеша плывут, как в кино.
А я цыпленка ем «табака»
Я коньячку принял полкило.
Облака плывут в Абакан,
Не спеша плывут облака.
Им тепло, небось, облакам,
А я продрог насквозь, на века!
Я подковой вмерз в санный след,
В лед, что я кайлом ковырял!
Ведь недаром я двадцать лет
Протрубил по тем лагерям.
До сих пор в глазах снега наст!
До сих пор в ушах шмона гам!..
Эй, подайте ж мне ананас
И коньячку еще двести грамм!
Облака плывут, облака,
В милый край плывут, в Колыму,
И не нужен им адвокат,
Им амнистии – ни к чему.
Я и сам живу – первый сорт!
Двадцать лет, как день, разменяв!
Я в пивной сижу, словно лорд,
И даже зубы есть у меня!
Облака плывут на восход,
Им ни пенсии, ни хлопот...
А мне четвертого – перевод,
И двадцать третьего – перевод.
И по этим дням, как и я,
Полстраны сидит в кабаках!
И нашей памятью в те края
Облака плывут, облака...
C нашей памятью в те края
Облака плывут, облака...
1962
Старательский вальсок
Мы давно называемся взрослыми
И не платим мальчишеству дань,
И за кладом на сказочном острове
Не стремимся мы в дальнюю даль.
Ни в пустыню, ни к полюсу холода,
Ни на катере ...к этакой матери.
Но поскольку молчание - золото,
То и мы, безусловно, старатели.
Промолчи - попадешь в богачи!
Промолчи, промолчи, промолчи!
И не веря ни сердцу, ни разуму,
Для надежности спрятав глаза,
Сколько раз мы молчали по-разному,
Но не против, конечно, а за!
Где теперь крикуны и печальники?
Отшумели и сгинули смолоду...
А молчальники вышли в начальники,
Потому что молчание - золото.
Промолчи – попадешь в первачи!
Промолчи, промолчи, промолчи!
И теперь, когда стали мы первыми,
Нас заела речей маята,
И под всеми словесными перлами
Проступает пятном немота.
Пусть другие кричат от отчаянья,
От обиды, от боли, от голода!
Мы-то знаем – доходней молчание,
Потому что молчание – золото!
Вот так просто попасть в богачи,
Вот так просто попасть в первачи,
Вот так просто попасть в – палачи:
Промолчи, промолчи, промолчи!..
1963
ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ
или, как было написано на воротах Бухенвальда:
Jedem das Seine – «Каждому – свое»
Начинается день и дневные дела,
Но треклятая месса уснуть не дала,
Ломит поясницу и ноет бок,
Бесконечной стиркою дом пропах...
– С добрым утром, Бах, – говорит Бог.
– С добрым утром, Бог, – говорит Бах. –
С добрым утром!..
...А над нами с утра, а над нами с утра,
Как кричит воронье на пожарище,
Голосят рупора, голосят рупора:
С добрым утром, вставайте, товарищи!
А потом, досыпая, мы едем в метро,
В электричке, в трамвае, в автобусе,
И орут, выворачивая нутро,
Рупора о победах и доблести.
И спросонья бывает такая пора,
Что готов я в припадке отчаянья
Посшибать рупора, посбивать рупора
И услышать прекрасность молчания...
Под попреки жены, исхитрись-ка, изволь
Сочинить переход из це-дура в ха-моль,
От семейных ссор, от долгов и склок
Никуда не деться, и дело – швах,
– Но не печалься, Бах, – говорит Бог.
– Да уж ладно, Бог, – говорит Бах. –
Да уж ладно!..
...А у бабки инсульт, и хворает жена,
И того не хватает и этого,
И лекарства нужны, и больница нужна,
Только место не светит покедова,
И меня в перерыв вызывают в местком,
Ходит зав по месткому присядкою,
Раз уж дело такое, то мы подмогнем,
Безвозвратною ссудим десяткою.
И кассир мне деньгу отслюнит по рублю,
Ухмыльнется ухмылкой грабительской,
Я пол-литра куплю, валидолу куплю,
Двести сыра и двести «любительской»...
А пронзительный ветер – предвестник зимы,
Дует в двери капеллы Святого Фомы,
И поет орган, что всему итог –
Это вечный сон, это тлен и прах!
– Но не кощунствуй, Бах, – говорит Бог.
– А ты дослушай, Бог, – говорит Бах. –
Ты дослушай!..
А у суки-соседки гулянка в соку,
Воют девки, хихикают хахали,
Я пол-литра открою, нарежу сырку,
Дам жене валидолу на сахаре,
И по первой налью, и налью по второй,
И сырку, и колбаски покушаю,
И о том, что я самый геройский герой,
Передачу охотно послушаю.
И трофейную трубку свою запалю,
Посмеюсь над мычащею бабкою,
И еще раз налью, и еще раз налью,
И к соседке схожу за добавкою...
Он снимает камзол, он сдирает парик,
Дети шепчутся в детской:
«Вернулся старик»,
Что ж – ему за сорок, немалый срок,
Синева, как пыль, – на его губах...
– Доброй ночи, Бах, – говорит Бог,
– Доброй ночи, Бог, – говорит Бах. –
Доброй ночи!..
МЫ НЕ ХУЖЕ ГОРАЦИЯ
Вы такие нестерпимо ражие,
И такие, в сущности, примерные,
Все томят вас бури вернисажные,
Все шатают паводки премьерные.
Ходите, тишайшие, в неистовых,
Феями цензурными заняньканы!
Ну, а если – ни премьер, ни выставок,
Десять метров комната в Останкино!
Где улыбкой стражники – наставники
Не сияют благостно и святочно,
Но стоит картина на подрамнике,
Вот и все!
А этого достаточно!
Там стоит картина на подрамнике –
Этого достаточно!
Осудив и совесть и бесстрашие,
(Вроде не заложишь и не купишь их),
Ах, как вы присутствуете, ражие,
По карманам рассовавши кукиши!
Что ж, зовите небылицы былями,
Окликайте стражников по имени!
Бродят между ражими Добрынями
Тунеядцы Несторы и Пимены.
Их имен с эстрад не рассиропили,
В супер их не тискают облаточный,
«Эрика» берет четыре копии,
Вот и все!
А этого достаточно!
Пусть пока всего четыре копии –
Этого достаточно!
Время сеет ветры, мечет молнии,
Создает советы и комиссии,
Что ни день – фанфарное безмолвие
Славит многодумное безмыслие.
Бродит Кривда с полосы на полосу,
Делится с соседской Кривдой опытом,
Но гремит напетое вполголоса,
Но гудит прочитанное шепотом.
Ни партера нет, ни лож, ни яруса,
Клака не безумствует припадочно,
Есть магнитофон системы «Яуза»,
Вот и все!
А этого достаточно!
Есть, стоит картина на подрамнике!
Есть, отстукано четыре копии!
Есть магнитофон системы «Яуза»!
И этого достаточно!
1966
Сто первый псалом
Я вышел на поиски Бога.
В предгорьи уже рассвело.
А нужно мне было немного –
Две пригоршни глины всего.
И с гор я спустился в долину,
Развел над рекою костер,
И красную вязкую глину
В ладонях размял и растер.
Что знал я в ту пору о Боге
На тихой заре бытия?
Я вылепил руки и ноги,
И голову вылепил я.
И полон предчувствием смутным
Мечтал я, при свете огня,
Что будет Он добрым и мудрым,
Что Он пожалеет меня!
Когда ж он померк, этот длинный
День страхов, надежд и скорбей –
Мой бог, сотворенный из глины,
Сказал мне:
– Иди и убей!..
И канули годы.
И снова —
Все так же, но только грубей,
Мой бог, сотворенный из слова,
Твердил мне:
– Иди и убей!
И шел я дорогою праха,
Мне в платье впивался репей,
И Бог, сотворенный из страха,
Шептал мне:
– Иди и убей!
Но вновь я печально и строго
С утра выхожу за порог –
На поиски доброго Бога
И – ах, да поможет мне Бог!
15 января 1971
Видео с Галичем
Эту запись на кассете VHS передал мне в начале 1991 года главный редактор журнала "Континент" В.Е. Максимов для фильма об Александре Аркадьевиче (автор сценария Григорий Михнов-Вайтенко) ... Картина так и не была завершена, а вот пленка осталась. [Алексей Гелейн]
* * *
Когда я вернусь – ты не смейся, – когда я вернусь,
Когда пробегу, не касаясь земли, по февральскому снегу,
По еле заметному следу к теплу и ночлегу,
И, вздрогнув от счастья, на птичий твой зов оглянусь,
Когда я вернусь, о, когда я вернусь…
Послушай, послушай – не смейся, – когда я вернусь,
И прямо с вокзал, разделавшись круто с таможней,
И прямо с вокзала в кромешный, ничтожный, раешный
Ворвусь в этот город, которым казнюсь и клянусь,
Когда я вернусь, о, когда я вернусь…
Когда я вернусь, я пойду в тот единственный дом,
Где с куполом синим не властно соперничать небо,
И ладана запах, как запах приютского хлеба,
Ударит меня и заплещется в сердце моем…
Когда я вернусь… О, когда я вернусь…
Когда я вернусь, засвистят в феврале соловьи
Тот старый мотив, тот давнишний, забытый, запетый,
И я упаду, побежденный своею победой,
И ткнусь головою, как в пристань, в колени твои,
Когда я вернусь… А когда я вернусь?
1973
Булат Окуджава (1924–1997)
«Первая песня появилась у меня почти случайно в 1946 году. Тогда я был студентом первого курса университета. Я очень гордился этим своим новым званием и решил – так как я писал стихи – написать студенческую песню. По моим представлениям, студенческая песня должна была быть очень грустной, типа "Быстры, как волны, дни нашей жизни" или что-нибудь в этом роде. И вот как-то однажды я подсел к пианино и двумя пальцами стал подбирать музыку к стихам "Неистов и упрям, гори, огонь, гори..." Получилась песенка. Друзья ее подхватили. А еще раньше, на фронте, я написал стихи, придумал мелодию – и потом наш полк пел: "Нам в холодных теплушках не спалось". Но к этому занятию я тогда относился несерьезно.» [10]
* * *
Неистов и упрям,
гори, огонь, гори.
На смену декабрям
приходят январи.
Нам всё дано сполна –
и радости, и смех,
одна на всех луна,
весна одна на всех.
Прожить лета б дотла,
а там пускай ведут
за все твои дела
на самый страшный суд.
Пусть оправданья нет,
и даже век спустя
семь бед – один ответ,
один ответ – пустяк.
Неистов и упрям,
гори, огонь, гори.
На смену декабрям
приходят январи.
24 октября 1947
ПОЛНОЧНЫЙ ТРОЛЛЕЙБУС
Когда мне невмочь пересилить беду
Когда подступает отчаянье
Я в синий троллейбус сажусь на ходу
В последний, в случайный
Я в синий троллейбус сажусь на ходу
В последний, в случайный
Последний троллейбус, по улицам мчи
Верши по бульварам круженье
Чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи
Крушенье, крушенье
Чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи
Крушенье, крушенье
Последний троллейбус, мне дверь отвори!
Я знаю, как в зябкую полночь
Твои пассажиры, матросы твои
Приходят на помощь
Твои пассажиры, матросы твои
Приходят на помощь
Я с ними не раз уходил от беды
Я к ним прикасался плечами...
Как много, представьте себе, доброты
В молчаньи, в молчаньи
Как много, представьте себе, доброты
В молчаньи, в молчаньи
Последний троллейбус плывет по Москве
Москва, как река, затухает
И боль, что скворчонком стучала в виске
Стихает, стихает
И боль, что скворчонком стучала в виске
Стихает, стихает
1957
Песня "Полночный троллейбус" в фильме «Цепная реакция» (1964)
* * *
Девочка плачет: шарик улетел.
Ее утешают, а шарик летит.
Девушка плачет: жениха все нет.
Ее утешают, а шарик летит.
Женщина плачет: муж ушел к другой.
Ее утешают, а шарик летит.
Плачет старушка: мало пожила...
А шарик вернулся, а он голубой.
1957
Песенка о солдатских сапогах
Вы слышите, грохочут сапоги,
и птицы ошалелые летят,
и женщины глядят из-под руки?
Вы поняли, куда они глядят?
Вы слышите: грохочет барабан?
Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней...
Уходит взвод в туман-туман-туман...
А прошлое ясней-ясней-ясней.
А где же наше мужество, солдат,
когда мы возвращаемся назад?
Его, наверно, женщины крадут
и, как птенца, за пазуху кладут.
А где же наши женщины, дружок,
когда вступаем мы на свой порог?
Они встречают нас и вводят в дом,
но в нашем доме пахнет воровством.
А мы рукой на прошлое: вранье!
А мы с надеждой в будущее: свет!
А по полям жиреет воронье,
а по пятам война грохочет вслед.
И снова переулком – сапоги,
и птицы ошалелые летят,
и женщины глядят из-под руки...
В затылки наши круглые глядят.
1957
До свидания, мальчики
Ах, война, что ж ты сделала, подлая:
стали тихими наши дворы,
наши мальчики головы подняли –
повзрослели они до поры,
на пороге едва помаячили
и ушли, за солдатом – солдат...
До свидания, мальчики! Мальчики,
постарайтесь вернуться назад.
Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими,
не жалейте ни пуль, ни гранат,
И себя не щадите, и все-таки
постарайтесь вернуться назад.
Ах, война, что ж ты, подлая, сделала:
вместо свадеб – разлуки и дым.
Наши девочки платьица белые
раздарили сестренкам своим.
Сапоги – ну куда от них денешься?
Да зеленые крылья погон...
Вы наплюйте на сплетников, девочки,
мы сведем с ними счеты потом.
Пусть болтают, что верить вам не во что,
что идете войной наугад...
До свидания, девочки! Девочки,
постарайтесь вернуться назад.
1958
***
А мы швейцару: "Отворите двери!
У нас компания весёлая, большая,
приготовьте нам отдельный кабинет".
А Люба смотрит: что за красота!
А я гляжу: на ней такая брошка,
хоть напрокат она взята,
пускай потешится немножко.
А Любе вслед глядит один брюнет...
А нам плевать, и мы вразвалочку,
покинув раздевалочку,
идём себе в отдельный кабинет.
На нас глядят бездельники и шлюхи.
Пусть наши женщины не в жемчуге,
послушайте, пора уже,
кончайте ваши "ах" на сто минут.
Здесь тряпками попахивает так...
Здесь смотрят друг на друга сквозь червонцы...
Я не любитель всяких драк,
но мне сказать ему придётся,
что я ему попорчу весь уют,
что наши девушки за денежки,
представь себе, паскудина брюнет,
они себя не продают.
1957–1958
* * *
Всю ночь кричали петухи
И шеями мотали
Как будто новые стихи
Закрыв глаза, читали
Но было что-то в крике том
От едкой той кручины
Когда, согнувшись, входят в дом
Стыдясь себя, мужчины
И был тот крик далёк-далёк
И падал так же мимо
Как гладят, глядя в потолок
Чужих и нелюбимых
Когда ласкать уже невмочь
И отказаться трудно
И потому всю ночь, всю ночь
Не наступало утро
1961
МОЛИТВА
Пока земля еще вертится, пока еще ярок свет,
Господи, дай же ты каждому, чего у него нет:
умному дай голову, трусливому дай коня,
дай счастливому денег... И не забудь про меня.
Пока Земля еще вертится – Господи, твоя власть!
Дай рвущемуся к власти навластвоваться всласть,
дай передышку щедрому, хоть до исхода дня.
Каину дай раскаянье... И не забудь про меня.
Я знаю: ты все умеешь. Я верую в мудрость твою,
как верит солдат убитый, что он проживает в раю,
как верит каждое ухо тихим речам твоим,
как веруем и мы сами, не ведая, что творим!
Господи мой боже, зеленоглазый мой!
Пока Земля еще вертится, и это ей странно самой,
пока ей еще хватает времени и огня,
дай же ты всем понемногу... И не забудь про меня.
1963
ГРУЗИНСКАЯ ПЕСНЯ
Посвящается М. Квливидзе
Виноградную косточку в теплую землю зарою,
И лозу поцелую и спелые гроздья сорву,
И друзей созову, на любовь свое сердце настрою.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
Собирайтесь-ка гости мои на мое угощенье,
Говорите мне прямо в глаза чем пред вами слыву,
Царь небесный пошлет мне прощение за прегрешенья.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
В темно-красном своем будет петь для меня моя Дали,
В черно-белом своем преклоню перед нею главу,
И заслушаюсь я и умру от любви и печали.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
И когда заклубится закат по углам золотея,
Пусть опять и опять предо мной проплывут наяву,
Синий буйвол и белый орел и форель золотая.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
1969
СОЮЗ ДРУЗЕЙ
(старинная студенческая песня)
Поднявший меч на наш союз
достоин будет худшей кары,
и я за жизнь его тогда
не дам и ломаной гитары.
Как вожделенно жаждет век
нащупать брешь у нас в цепочке...
Возьмемся за руки, друзья,
чтоб не пропасть поодиночке.
Среди совсем чужих пиров
и слишком ненадежных истин,
не дожидаясь похвалы,
мы перья белые почистим.
Пока безумный наш султан
дорогу нам сулит к острогу,
возьмемся за руки, друзья,
возьмемся за руки, ей-богу.
Когда ж придет дележки час,
не нас калач ржаной поманит,
и рай настанет не для нас,
зато Офелия всех нас помянет.
Пока ж не грянула пора
нам отправляться понемногу,
возьмемся за руки, друзья,
возьмемся за руки, ей-богу.
1970
Владимир Высоцкий (1938–1980)
В. Высоцкий: «Я когда-то давно услышал во время съёмок в Ленинграде, по-моему, даже это было, услышал, как Булат Окуджава поёт свои стихи. И меня тогда поразило. Я писал стихи, как всякие люди молодые пишут стихи, и я подумал, как на… насколько сильнее воздействие его стихов на слушателей, когда он это делает на… с гитарой. То есть, когда кладет их на какую-то ритмическую музыкальную основу и исполняет. И я подумал, что, может быть, попробовать делать то же самое». [7]
«В 1961 году Б.Окуджава в конце ноября давал концерт в Доме искусств. Этот концерт остался в истории авторской песни, потому что после него в прессе началась кампания гонения на Б.Окуджаву. Если Высоцкого не подвела память, то дата его знакомства с творчеством Окуджавы устанавливается абсолютно точно». [8]
Песня о звёздах
Мне этот бой не забыть нипочём –
Смертью пропитан воздух,
А с небосклона бесшумным дождём
Падали звёзды.
Вот снова упала – и я загадал:
Выйти живым из боя…
Так свою жизнь я поспешно связал
С глупой звездою.
Я уж решил: миновала беда
И удалось отвертеться…
Но с неба свалилась шальная звезда –
Прямо под сердце.
Нам говорили: «Нужна высота!»
И «Не жалеть патроны!»
Вон покатилась вторая звезда –
Вам на погоны.
Звёзд этих в небе – как рыбы в прудах,
Хватит на всех с лихвою.
Если б не насмерть, ходил бы тогда
Тоже — Героем.
Я бы Звезду эту сыну отдал,
Просто на память…
В небе висит, пропадает звезда –
Некуда падать.
1964
Песня о звёздах в фильме «Я родом из детства» (1966)
Парус (песня беспокойства)
А у дельфина взрезано брюхо винтом
Выстрела в спину не ожидает никто
На батарее нету снарядов уже
Надо быстрее на вираже
Парус! Порвали парус!
Каюсь, каюсь, каюсь...
Даже в дозоре можешь не встретить врага
Это не горе, если болит нога
Петли дверные многим скрипят, многим поют
Кто вы такие? Вас здесь не ждут!
Но парус! Порвали парус!
Каюсь, каюсь, каюсь...
Многие лета - всем, кто поет во сне
Все части света могут лежать на дне
Все континенты могут гореть в огне
Только все это не по мне
Но парус! Порвали парус!
Каюсь, каюсь, каюсь...
1966
Прощание с горами
В суету городов и в потоки машин
Возвращаемся мы – просто некуда деться!
И спускаемся вниз с покорённых вершин,
Оставляя в горах,
оставляя в горах своё сердце.
Так оставьте ненужные споры –
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ещё не бывал,
На которых ещё не бывал.
Кто захочет в беде оставаться один?!
Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!
Но спускаемся мы с покорённых вершин...
Что же делать –
и боги спускались на землю.
Так оставьте ненужные споры –
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ещё не бывал,
На которых ещё не бывал.
Сколько слов и надежд, сколько песен и тем
Горы будят у нас – и зовут нас остаться!
Но спускаемся мы (кто – на год, кто – совсем),
Потому что всегда,
потому что всегда мы должны возвращаться.
Так оставьте ненужные споры –
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ещё не бывал,
На которых никто не бывал!
1966
Песня "Прощание с горами" из фильма «Вертикаль» (1967)
БАЛЛАДА О ЛЮБВИ
***
Когда вода Всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На сушу тихо выбралась Любовь —
И растворилась в воздухе до срока,
А срока было — сорок сороков…
И чудаки — ещё такие есть! —
Вдыхают полной грудью эту смесь
И ни наград не ждут, ни наказанья,
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья.
Только чувству, словно кораблю,
Долго оставаться на плаву,
Прежде чем узнать, что «я люблю» —
То же, что «дышу» или «живу».
И вдоволь будет странствий и скитаний:
Страна Любви — великая страна!
И с рыцарей своих для испытаний
Всё строже станет спрашивать она:
Потребует разлук и расстояний,
Лишит покоя, отдыха и сна…
Но вспять безумцев не поворотить —
Они уже согласны заплатить:
Любой ценой — и жизнью бы рискнули, —
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж ними протянули.
Свежий ветер избранных пьянил,
С ног сбивал, из мёртвых воскрешал,
Потому что если не любил —
Значит и не жил, и не дышал!
Но многих захлебнувшихся любовью
Не докричишься — сколько ни зови,
Им счёт ведут молва и пустословье,
Но этот счёт замешен на крови.
А мы поставим свечи в изголовье
Погибших от невиданной любви…
Их голосам всегда сливаться в такт,
И душам их дано бродить в цветах,
И вечностью дышать в одно дыханье,
И встретиться со вздохом на устах
На хрупких переправах и мостах,
На узких перекрёстках мирозданья.
Я поля влюблённым постелю —
Пусть поют во сне и наяву!..
Я дышу, и значит — я люблю!
Я люблю, и значит — я живу!
1975
Прощание с горами
В суету городов и в потоки машин
Возвращаемся мы – просто некуда деться!
И спускаемся вниз с покорённых вершин,
Оставляя в горах,
оставляя в горах своё сердце.
Так оставьте ненужные споры –
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ещё не бывал,
На которых ещё не бывал.
Кто захочет в беде оставаться один?!
Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!
Но спускаемся мы с покорённых вершин...
Что же делать –
и боги спускались на землю.
Так оставьте ненужные споры –
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ещё не бывал,
На которых ещё не бывал.
Сколько слов и надежд, сколько песен и тем
Горы будят у нас – и зовут нас остаться!
Но спускаемся мы (кто – на год, кто – совсем),
Потому что всегда,
потому что всегда мы должны возвращаться.
Так оставьте ненужные споры –
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ещё не бывал,
На которых никто не бывал!
1966
Песня "Прощание с горами" из фильма «Вертикаль» (1967)
БАЛЛАДА О ЛЮБВИ
***
Когда вода Всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На сушу тихо выбралась Любовь —
И растворилась в воздухе до срока,
А срока было — сорок сороков…
И чудаки — ещё такие есть! —
Вдыхают полной грудью эту смесь
И ни наград не ждут, ни наказанья,
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья.
Только чувству, словно кораблю,
Долго оставаться на плаву,
Прежде чем узнать, что «я люблю» —
То же, что «дышу» или «живу».
И вдоволь будет странствий и скитаний:
Страна Любви — великая страна!
И с рыцарей своих для испытаний
Всё строже станет спрашивать она:
Потребует разлук и расстояний,
Лишит покоя, отдыха и сна…
Но вспять безумцев не поворотить —
Они уже согласны заплатить:
Любой ценой — и жизнью бы рискнули, —
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж ними протянули.
Свежий ветер избранных пьянил,
С ног сбивал, из мёртвых воскрешал,
Потому что если не любил —
Значит и не жил, и не дышал!
Но многих захлебнувшихся любовью
Не докричишься — сколько ни зови,
Им счёт ведут молва и пустословье,
Но этот счёт замешен на крови.
А мы поставим свечи в изголовье
Погибших от невиданной любви…
Их голосам всегда сливаться в такт,
И душам их дано бродить в цветах,
И вечностью дышать в одно дыханье,
И встретиться со вздохом на устах
На хрупких переправах и мостах,
На узких перекрёстках мирозданья.
Я поля влюблённым постелю —
Пусть поют во сне и наяву!..
Я дышу, и значит — я люблю!
Я люблю, и значит — я живу!
1975
Авторы-исполнители и их песни
Авторская песня — это жанр, в котором автор сам пишет стихи и музыку и сам исполняет их под гитару: здесь слово важнее мелодии, а интонация — важнее аранжировки. Жанр вырос из движения клубов самодеятельной песни (КСП) 1960‑х годов и распространялся через магнитофонные альбомы — задолго до студийной записи. Авторская песня стала голосом поколения шестидесятников, их искренним разговором о времени и о себе.
Павел Коган (1918–1942)
В 1936–1939 учился в МИФЛИ, затем в Литературном институте имени А. М. Горького. С началом войны, несмотря на освобождение от призыва по состоянию здоровья, ушел на фронт военным переводчиком. Погиб под Новороссийском, возглавляя разведгруппу, 23 ноября 1942 года.
БРИГАНТИНА
(музыка Г. Лепского)
Надоело говорить и спорить,
И любить усталые глаза...
В флибустьерском дальнем море
Бригантина подымает паруса...
Капитан, обветренный, как скалы,
Вышел в море, не дождавшись нас...
На прощанье подымай бокалы
Золотого терпкого вина.
Пьем за яростных, за непохожих,
За презревших грошевой уют.
Вьется по ветру веселый Роджер,
Люди Флинта песенку поют.
Так прощаемся мы с серебристою,
Самою заветною мечтой,
Флибустьеры и авантюристы
По крови, упругой и густой.
И в беде, и в радости, и в горе
Только чуточку прищурь глаза.
В флибустьерском дальнем море
Бригантина подымает паруса.
Вьется по ветру веселый Роджер,
Люди Флинта песенку поют,
И, звеня бокалами, мы тоже
Запеваем песенку свою.
Надоело говорить и спорить,
И любить усталые глаза...
В флибустьерском дальнем море
Бригантина подымает паруса...
1937
***
Поймай это слово, сожми, сгусти.
Пусти по ветру, как дым.
Поймай и, как бабочку, отпусти
Свет одинокой звезды.
На маленький миг ладони твои
Чужое тепло возьмут.
Счастье всегда достаётся двоим
И никогда одному.
Июнь 1938
Михаил Анчаров (1923–1990)
Песенка про психа из больницы имени Ганнушкина, который не отдавал санитарам свою пограничную фуражку
Балалаечку свою
Я со шкапа достаю,
На Канатчиковой даче
Тихо песенку пою.
Солнце село за рекой
За приёмный за покой.
Отпустите, санитары,
Посмотрите, я какой!
Горы лезут в небеса,
Дым в долине поднялся.
Только мне на этой сопке
Жить осталось полчаса.
Скоро выйдет на бугор
Диверсант - бандит и вор.
У него патронов много -
Он убьёт меня в упор.
На песчаную межу
Я шнурочек привяжу -
Может, этою лимонкой
Я бандита уложу.
Пыль садится на висок,
Шрам повис наискосок,
Молодая жизнь уходит
Чёрной струйкою в песок.
Грохот рыжего огня,
Топот чалого коня…
Приходи скорее, доктор!
Может, вылечишь меня…
1955
Песня об органисте, который заполнял паузы, пока певица отдыхала
Рост у меня
Не больше валенка.
Все глядят на меня
Вниз,
И органист я
Тоже маленький,
Но все-таки я
Органист.
Я шел к органу,
Скрипя половицей,
Свой маленький рост
Кляня,
Все пришли
Слушать певицу
И никто не хотел
Меня.
Я подумал: мы в пахаре
Чтим целину,
В вoине — страх врагам,
Дипломат свою
Преставляет страну,
Я представляю
Орган.
Я пришел и сел.
И без тени страха,
Как молния ясен
И быстр,
Я нацелился в зал
Токкатою Баха
И нажал
Басовый регистр.
О, только музыкой,
Не словами
Всколыхнулась
Земная твердь.
Звуки поплыли
Над головами,
Вкрадчивые,
Как смерть.
И будто древних богов
Ропот,
И будто дальний набат,
И будто все
Великаны Европы
Шевельнулись
В своих гробах.
И звуки начали
Души нежить,
И зов любви
Нарастал,
И небыль, и нечисть,
Ненависть, нежить
Бежали,
Как от креста.
Бах сочинил,
Я растревожил
Свинцовых труб
Ураган.
То, что я нажил,
Гений прожил,
Но нас уравнял
Орган.
Я видел:
Галерка бежала к сцене,
Где я в токкатном бреду,
И видел я,
Иностранный священник
Плакал
В первом ряду.
О, как боялся я
Свалиться,
Огромный свой рост
Кляня.
О, как хотелось мне
С ними слиться,
С теми, кто, вздев
Потрясенные лица,
Снизу вверх
Глядел на меня.
1959—1962
* * *
Стою на полустаночке
В цветастом полушалочке,
А мимо пролетают поезда.
А рельсы-то, как водится,
У горизонта сходятся.
Где ж вы, мои весенние года?
Жила, к труду привычная,
Девчоночка фабричная,
Росла, как придорожная трава.
На злобу неответная,
На доброту приветная,
Перед людьми и совестью права.
Колёсики всё кружатся,
Сплетает нитка кружево…
Душа полна весеннего огня.
А годы - как метелица,
Все сединою стелятся,
Плясать зовут, да только не меня.
Что было - не забудется,
Что будет - то и сбудется,
Да и весна уж минула давно.
Так как же это вышло-то,
Что всё шелками вышито
Судьбы моей простое полотно?
Гляди идёт обычная
Девчоночка фабричная,
Среди подруг скромна не по годам.
А подойди-ка с ласкою
Да загляни-ка в глазки ей -
Откроешь клад, какого не видал…
Стою на полустаночке
В цветастом полушалочке,
А мимо пролетают поезда.
А рельсы-то, как водится,
У горизонта сходятся.
Где ж вы, мои весенние года?
1971
Виктор Берковский (1932–2005)
***
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает по себе.
Щит и латы, посох и заплаты,
меру окончательной расплаты
каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже — как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя.
(стихи Ю. Левитанского)
Юрий Кукин (1932–2011)
«Город» моя самая любимая песня. Конечно, эта песня не о каком-то городе (Ленинграде, Москве и т. д.), а о мечте, стремленьи. Благодарен Булату Шалвовичу Окуджаве, заметившему эту песню и, следовательно, меня 25 лет назад. [1]
Город
Горы далекие, горы туманные, горы,
И улетающий, и умирающий снег.
Если вы знаете — где-то есть город, город,
Если вы помните — он не для всех, не для всех.
Странные люди заполнили весь этот город:
Мысли у них поперек и слова поперек,
И в разговорах они признают только споры,
И никуда не выходит оттуда дорог.
Вместо домов у людей в этом городе небо,
Руки любимых у них вместо квартир.
Я никогда в этом городе не был, не был,
Я все ищу и никак мне его не найти.
Если им больно — не плачут они, а смеются,
Если им весело — вина хорошие пьют.
Женские волосы, женские волосы вьются,
И неустроенность им заметет уют.
Я иногда проходил через этот город —
Мне бы увидеть, а я его не замечал.
И за молчанием или за разговором
Шел я по городу, выйдя и не повстречав.
Поездом — нет! Поездом мне не доехать.
И самолетом, тем более, не долететь.
Он задрожит миражом, он откликнется эхом.
И я найду, я хочу, и мне надо хотеть.
Конец октября 1964
Шерегеш—Новокузнецк—Ленинград
За туманом
Понимаешь, это странно, очень странно,
Но такой уж я законченный чудак:
Я гоняюсь за туманом, за туманом,
И с собою мне не справиться никак.
Люди сосланы делами,
Люди едут за деньгами,
Убегают от обиды, от тоски...
А я еду, а я еду за мечтами,
За туманом и за запахом тайги.
Понимаешь, это просто, очень просто
Для того, кто хоть однажды уходил.
Ты представь, что это остро, очень остро:
Горы, солнце, пихты, песни и дожди.
И пусть полным-полно набиты
Мне в дорогу чемоданы:
Память, грусть, невозвращенные долги...
А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.
А я еду, а я еду за туманом,
За мечтами и за запахом тайги.
2 июня 1964
Товарный поезд «Ленинград-Шерегеш»
* * *
Говоришь, чтоб остался я,
Чтоб опять не скитался я,
Чтоб восходы с закатами
Наблюдал из окна,
А мне б дороги далекие
И маршруты нелегкие,
Да и песня в дороге мне,
Словно воздух, нужна.
Чтобы жить километрами,
А не квадратными метрами,
Холод, дождь, мошкара, жара -
Не такой уж пустяк!
И чтоб устать от усталости,
А не от собственной старости,
И грустить об оставшихся,
О себе не грустя.
Пусть лесною Венерою
Пихта лапкой по нервам бьет,
Не на выставках - на небе
Наблюдать колера.
И чтоб таежные запахи,
А не комнаты затхлые...
И не жизнь в кабаках – рукав
Прожигать у костра.
А ты твердишь, чтоб остался я,
Чтоб опять не скитался я,
Чтоб восходы с закатами
Наблюдал из окна,
А мне б дороги далекие,
И маршруты нелегкие,
Да и песня в дороге мне,
Словно воздух, нужна!
1964 — начало 1965
Термитау
Горы слева, горы справа,
Посредине — Темиртау,
Посредине — домик старый,
Посредине — я с гитарой.
Где-то сбоку люди ходят,
Что-то ищут и находят.
Я ж сижу посередине,
Словно мышь в пустой корзине.
Сверху — сыро, снизу — грязно,
Посредине — безобразно:
Мое тело и душа,
За душою — ни гроша.
Даже не на что напиться,
И в соседний дом ввалиться,
И стоять посередине,
Словно лошадь в магазине.
Ну а дома кто-то спросит,
Где его, мол, черти носят? —
В Темиртау посредине
Я, как дырка на картине…
Август 1963
Темиртау
Александр Городницкий (20.03.1933)
Атланты
Когда на сердце тяжесть
И холодно в груди,
К ступеням Эрмитажа
Ты в сумерки приди,
Где без питья и хлеба,
Забытые в веках,
Атланты держат небо
На каменных руках.
Держать его, махину —
Не мёд со стороны.
Напряжены их спины,
Колени сведены.
Их тяжкая работа
Важней иных работ:
Из них ослабни кто-то —
И небо упадёт.
Во тьме заплачут вдовы,
Повыгорят поля,
И встанет гриб лиловый,
И кончится Земля.
А небо год от года
Всё давит тяжелей,
Дрожит оно от гуда
Ракетных кораблей.
Стоят они, ребята,
Точёные тела, —
Поставлены когда-то,
А смена не пришла.
Их свет дневной не радует,
Им ночью не до сна.
Их красоту снарядами
Уродует война.
Стоят они, навеки
Уперши лбы в беду,
Не боги — человеки,
Привычные к труду.
И жить ещё надежде
До той поры, пока
Атланты небо держат
На каменных руках.
1963
Евгений Клячкин (1934–1994)
* * *
Ботиночки дырявые,
От сырости дрожу
И пальцами корявыми
Узоры вывожу
О-о-о-ох! да на асфальте.
Тихонько дождик сыплется
За шиворот ко мне,
Троллейбус не торопится,
А капли на спине
О-о-о-ох! уже согрелись.
Я сам себя баюкаю –
"Хорошенький ты мой,
Нельзя же все с наукою,
Шагал бы ты домой
О-о-о-ох! с одной из этих"
Но с этой не получится,
А дома есть обед.
Но дома нет попутчицы,
А здесь обеда нет.
О-о-о-ох! как надоело!
Ох! пришел троллейбус.
21 сентября 1963
* * *
Не гляди назад, не гляди —
Просто имена переставь.
Спят в твоих глазах, спят дожди, —
Ты не для меня их оставь.
Перевесь подальше ключи,
Адрес поменяй, поменяй!
А теперь подольше молчи -
Это для меня.
Мне-то все равно, все равно,
Я уговорю сам себя,
Будто все за нас решено,
Будто все ворует судьба.
Только ты не веришь в судьбу,
Значит, просто, выбрось ключи.
Я к тебе в окошко войду...
А теперь молчи.
Не пойду искать я ключи, —
Пусть они лежат на земле.
Их найдет какой-то другой,
Сердце он остудит в тебе.
Перевесь подальше ключи,
Адрес поменяй, поменяй!
А теперь подольше молчи —
Это для меня.
29 сентября 1963
(слова М. Зива)
Ада Якушева (1934–2012)
* * *
Вечер бродит по лесным дорожкам.
Ты ведь, вроде любишь вечера.
Подожди тогда еще немножко,
Посидим с товарищами у костра.
Вслед за песней позовут ребята
В неизвестные ещё края.
И тогда над крыльями заката
Вспыхнет яркой звёздочкой мечта моя.
Вижу целый мир в глазах тревожных
В этот час на берегу крутом,
Не смотри ты так неосторожно -
Я могу подумать что-нибудь не то.
Вечер бродит по лесным дорожкам.
Ты ведь, вроде любишь вечера.
Подожди тогда еще немножко,
Посидим с товарищами у костра.
Другие города
Становятся помехою другие города,
Опять друзья разъехались неведомо куда.
По-прежнему упрямо я пытаюсь угадать -
Какие, эти самые другие города?
Друзья, те больше сведущи и знающи, видать...
Насильно не поедешь ведь в другие города.
Но разве только заживо, без всякого труда,
Умеют привораживать другие города?!
Пока друзей размеренно развозят поезда,
То верю, то не верю я в другие города.
Там, может, ветры влажные, а, может холода...
Увидеть бы однажды мне другие города!
Становятся помехою другие города,
Опять друзья разъехались неведомо куда,
Прости, не знаю имени, но это не беда -
Возьми меня, возьми меня в другие города!
1962
* * *
Мы стареем, мы стареем.
И чем дальше, тем скорее.
Ну и кто же нам поможет
Эту немощь превозмочь?
Нет иных, а те далече.
Кончен бал, погасли свечи.
Но пока ещё не вечер
И тем более не ночь.
Юрий Визбор (1934–1984)
Домбайский вальс
Лыжи у печки стоят, гаснет закат за горой,
Месяц кончается март, скоро нам ехать домой.
Здравствуйте, хмурые дни, горное солнце, прощай,
Мы навсегда сохраним в сердце своем этот край.
Нас провожает с тобой гордый красавец Эрцог,
Нас ожидает с тобой марево дальних дорог.
Вот и окончился круг, помни, надейся, скучай!
Снежные флаги разлук вывесил старый Домбай.
Что ж ты стоишь на тропе, что ж ты не хочешь идти?
Нам надо песню допеть, нам надо меньше грустить.
Снизу кричат поезда, правда, кончается март,
Ранняя всходит звезда, где-то лавины шумят.
19 апреля 1961
Альплагерь «Алибек»
* * *
Ты у меня одна,
Словно в ночи луна,
Словно в году весна,
Словно в степи сосна.
Нету другой такой
Ни за какой рекой,
Нет за туманами,
Дальними странами.
В инее провода,
В сумерках города.
Вот и взошла звезда,
Чтобы светить всегда,
Чтобы гореть в метель,
Чтобы стелить постель,
Чтобы качать всю ночь
У колыбели дочь.
Вот поворот какой
Делается с рекой.
Можешь отнять покой,
Можешь махнуть рукой,
Можешь отдать долги,
Можешь любить других,
Можешь совсем уйти,
Только свети, свети!
1964
Милая моя
Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены.
Тих и печален ручей у янтарной сосны.
Пеплом несмелым подернулись угли костра.
Вот и окончилось все - расставаться пора.
Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною?
Крылья сложили палатки - их кончен полет.
Крылья расправил искатель разлук - самолет,
И потихонечку пятится трап от крыла -
Вот уж, действительно, пропасть меж нами легла.
Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною?
Не утешайте меня, мне слова не нужны,
Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны -
Вдруг сквозь туман там краснеет кусочек огня,
Вдруг у огня ожидают, представьте, меня!
Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною?
12 июля 1973
Новелла Матвеева (1934–2016)
Страна Дельфиния
Набегают волны синие.
Зелёные? Нет, синие.
Как хамелеонов миллионы,
Цвет меняя на ветру.
Ласково цветёт глициния -
Она нежнее инея…
А где-то есть земля Дельфиния
И город Кенгуру.
Это далеко! Ну что же? -
Я туда уеду тоже.
Ах ты, боже, ты мой боже,
Что там будет без меня?
Пальмы без меня засохнут,
Розы без меня заглохнут,
Птицы без меня замолкнут -
Вот что будет без меня.
Да, но без меня в который раз
Отплыло судно «Дикобраз».
Как же я подобную беду
Из памяти сотру?
А вчера пришло, пришло, пришло
Ко мне письмо, письмо, письмо
Со штемпелем моей Дельфинии,
Со штампом Кенгуру.
Белые конверты с почты
Рвутся, как магнолий почки,
Пахнут, как жасмин, но вот что
Пишет мне родня:
Пальмы без меня не сохнут,
Розы без меня не глохнут,
Птицы без меня не молкнут…
Как же это без меня?
Набегают волны синие.
Зелёные? Нет, синие.
Набегают слёзы горькие…
Смахну, стряхну, сотру.
Ласково цветёт глициния -
Она нежнее инея…
А где-то есть страна Дельфиния
И город Кенгуру.
Юлий Ким (23.12.1936)
***
Как за меня матушка все просила Бога,
Все поклоны била, целовала крест,
А сыночку выпала дальняя дорога,
Хлопоты бубновые пиковый интерес.
Журавль по небу летит, корабль по морю идет,
А что меня куда влечет по белу свету,
И где награда на меня, и где засада на меня -
Гуляй, солдатик, ищи ответа.
Журавль по небу летит...
Ой, куда мне детться, дайте оглядеться,
Впереди застава, сзади - западня.
Белые, зеленные, золотопогонные,
А голова у всех одна, как и у меня.
Где я только не был, чего я не отведал,
Березовую кашу, крапиву, лебеду.
Вот только на небе я ни разу не обедал,
Господи, прости меня, я с этим обожду.
Бумбараш (1971)
* * *
Куда ты скачешь мальчик, кой черт тебя несет.
И мерин твой хромает, и ты уже не тот.
Да что за беда, да что за беда, да что за беда ей богу.
Поеду понемногу, авось да повезет.
Куда ты скачешь мальчик, темно уже в лесу.
Там бродят носороги с рогами на носу.
Да что за беда, да что за беда, да что за беда ей богу.
Поеду понемногу, хоть кости растрясу.
Чего ты ищешь, мальчик, каких таких забав?
Цветочки все увяли, а травку съел жираф,
Да что за беда, да что за беда, да что за беда ей богу.
Поеду понемногу, хотя во всем ты прав, а я неправ.
Куда ты скачешь. мальчи, куда ты держишь путь?
Всю жизнь ты то и дело скакал, а толку чуть.
Да что за беда, да что за беда, да что за беда ей богу.
Поеду понемногу, куда? Куда нибудь.
Короли и капуста (1978)
* * *
О, как мы смело покоряем
Простор земной и внеземной!
Какие тайны постигаем
В союзе с мыслью
И мечтой!
Но мы по-прежнему немеем
Перед вопросами души…
И непростительно робеем
В сраженьях совести и лжи!
Начало 70-х
Песня старого пирата
На синем океане
Летит мой черный бриг:
Бристоль, Марсель, Кейптаун,
Торонто...
Сто три меридиана
Проткнул его бушприт,
И все без капремонта.
Английской королевы
За мной гонялся флот,
Сидел я и в остроге,
И в яме,
Меня среди Женевы
Ждал личный эшафот,-
И вот я здесь, я с вами!
Припев:
Через глаз - повязка,
Через череп - шрам...
Это не жизнь, а сказка,
Доложу я вам!
Добычу при победе
Мы делим пополам,
И только малютку леди,
И только малютку леди,
И только малютку леди
Я выбираю сам!
Пиастры и дублоны
Мне ветер пригонял:
Борт в борт, о шпагу шпага -
И к черту!
Зато в ответ мильоны
Я на ветер швырял,-
Мы с ветром схожи в чем-то.
Купец помрет за деньги,
Попа удушит жир,
Солдат помрет за чью-то
Корону,
А я помру на стеньге
За то, что слишком жил,
И все не по закону!
Припев.
1964
***
Ученики превращаются в пиратов
Моя натура хочет жить широко!
Моя натура любит широту!
Пускай отныне стану
На грязный путь порока,
Зато на нем свободу обрету!
Быть может, я не стал бы столь отважным,
Быть может, постыдился бы людей,
Но знаю я, что в каждом
Из самых смирных граждан
В душе живет разбойник и злодей!
Эх, черная ночка,
Булатный кинжал!
На медной цепочке
Турецкий самопал!
Мы вольные птицы,
Пора, брат, пора!
Пираты!
Ни пуха ни пера!
Всю жизнь читать-писать кому охота?
Прими, природа, свежих дикарей!
А все на свете книжки,
Помимо Вальтер Скотта,
Пойдут на производство якорей!
Эх, бомсель, брамсель, румпель - в общем, ясно!
Становьсь, ребята, кто-нибудь за руль!
А если кто захнычет,
Того единогласно
Помножим потихонечку на нуль!
Господа и дамы
Господа и дамы,
Господа и дамы,
Какое счастье - шмон!
Российские жандаpмы,
Низкий вам поклон!
В паpтикуляpном платье,
Ни шпоp, ни поpтупей,-
Да здpавствуют спасатели
Чистоты моей!
Как вынесли Набокова,
Я гpомко заpыдал:
Ведь я в какое логово
Маленько не попал!
Накpыли Солженицына
За бабкиным тpюмо,-
И до конца пpоникся я,
Какое я деpьмо!
Как вынули Беpдяева
Из папиных штиблет,-
Маленько стал оттаивать,
Наметился пpосвет.
Как взяли Автоpханова
Из детского белья,-
Ну пpосто начал заново
Дышать и думать я!
С ужасными записками
Я сам отдал тетpадь,
И все им дальше высказал,
Что думал написать...
Спасатели, у дьявола
Вы взяли свой pеванш:
Тепеpь я - rasa tabula,
А вам всегда - carte blanche!..
* rasa tabula (лат.) - чистая доска.
** carte blanche (фp.) - белая каpта (в каpточной игpе: каpта без каpтинки, котоpой можно по желанию дать любое значение.)
МАРШ ДЕМОКРАТОВ ДЕМАГОГОВ ЭКСТРЕМИСТОВ
Сегодня душа весела,
Гораздо бодрей, чем вчера.
Спросите у нас: как дела?
И мы вам ответим:ура!
Поступью железной,
Дружно, как стена,
Мы шагаем вслед за,
Мы шагаем вслед за,
Не взирая на!
Мы горды своими
И вперїд глядя
Отдаїм во имя,
Отдаїм во имя
И на благо для!
Я чувствую, друг, как всегда,
Твой локоть, а также плечо!
Сегодня мы - как никогда,
А завтра - гораздо еще!!!
Песня о хорошем настроении
Ах, как хорошо, хоть песню пой -
Тра-ля-ля-ля-ляля-ля-ля,
Ах, до чего ж я весел, до чего мил,
До чего ж я мил и до чего весел!
А причины нету никакой
Ля-ля-ля-ля-ляля-ля-ля,
Говорят, что мир без песен пресен!
Не грусти, друг мой милый.
Спой со мной лучше, спой.
Не грусти, что ты, что ты,
Позабудь про заботы,
Спой, и все пройдет, ты только спой!
Мне весь день одно трубит жена -
Тра-ля-ля-ля-ляля-ля-ля,
Ах, почему ты весел, почему мил,
Почему ты мил и почему весел?
Мне весь день мешает петь она -
Ля-ля-ля-ля-ляля-ля-ля -
Неужели ж мир без песен пресен!
Не труби, друг мой милый.
Спой со мной лучше, спой.
Не труби, что ты, что ты,
Позабудь про заботы,
Спой, и все пройдет, ты только спой!
Все поют - осел поет, петух, -
Тра-ля-ля-ля-ляля-ля-ля,
Говорят, без песен пресен мир,
Говорят, что мир без песен пресен.
Ну а я за них пою за двух -
Ля-ля-ля-ля-ляля-ля-ля,
Ах, до чего ж я весел и до чего мил!
Не грусти, друг мой милый.
Спой со мной лучше, спой.
Не грусти, что ты, что ты,
Позабудь про заботы,
Спой, и все пройдет, ты только спой!
Спой - и даже если нету
Ни таланту, ни фальцету,
И пока не разберутся,
Все соседи разбегутся,
И лишь мартовские кошки
Будут слушать на окошке,
Все равно - как сможешь, так и пой!
Фантастика-романтика
Негаданно, нечаянно пришла пора дороги дальней.
Давай, дружок, отчаливай, канат отвязывай причальный.
Гудит Норд-Ост, не видно звезд, угрюмы небеса,
И все ж, друзья, не поминайте лихом, поднимаю паруса!
Фантастика-романтика, наверно, в этом виновата.
Антарктика, Атлантика зовут, зовут ребят куда-то.
Гудит Норд-Ост, не видно звезд, угрюмы небеса,
И все ж, друзья, не поминайте лихом, поднимаю паруса!
Послушай, друг, а может быть, не стоит в море торопиться?
На берегу спокойней жить, чего на месте не сидится?
Смотри, какой гудит прибой, угрюмы небеса.
И все ж, друзья, не поминайте лихом, поднимаю паруса!
Владимир Высоцкий (1938-1980)
Белое безмолвие
Все года, и века, и эпохи подряд
Всё стремится к теплу от морозов и вьюг.
Почему ж эти птицы на север летят,
Если птицам положено только на юг?
Слава им не нужна и величие,
Вот под крыльями кончится лёд –
И найдут они счастие птичее
Как награду за дерзкий полёт!
Что же нам не жилось, что же нам не спалось?
Что нас выгнало в путь по высокой волне?
Нам сиянья пока наблюдать не пришлось,
Это редко бывает – сиянья в цене!
Тишина… Только чайки – как молнии,
Пустотой мы их кормим из рук.
Но наградою нам за безмолвие
Обязательно будет звук!
Как давно снятся нам только белые сны,
Все иные оттенки снега занесли,
Мы ослепли давно от такой белизны,
Но прозреем от чёрной полоски земли.
Наше горло отпустит молчание,
Наша слабость растает как тень.
И наградой за ночи отчаянья
Будет вечный полярный день!
Север, воля, надежда. Страна без границ.
Снег без грязи – как долгая жизнь без вранья.
Вороньё нам не выклюет глаз из глазниц,
Потому что не водится здесь воронья.
Кто не верил в дурные пророчества,
В снег не лёг ни на миг отдохнуть,
Тем наградою за одиночество
Должен встретиться кто-нибудь!
1972
Прерванный полёт
Кто-то высмотрел плод, что неспел, неспел.
Потрусили за ствол - он упал, упал.
Вот вам песня о том, кто не спел, не спел
И что голос имел - не узнал, не узнал.
Может, были с судьбой нелады, нелады
И со случаем плохи дела, дела,
А тугая струна на лады, на лады
С незаметным изъяном легла?
Он начал робко с ноты «до»,
Но не допел её, не до...
Не дозвучал его аккорд
И никого не вдохновил.
Собака лаяла, а кот -
Мышей ловил.
Смешно, не правда ли, смешно?..
А он шутил - недошутил,
Недораспробовал вино,
И даже недопригубил.
Он пока лишь затеивал спор, спор,
Неуверенно и неспеша, неспеша,
Словно капельки пота из пор, из пор,
Из-под кожи сочилась душа.
Только начал дуэль на ковре, на ковре,
Еле-еле, едва приступил,
Лишь чуть-чуть осмотрелся в игре, в игре,
И судья ещё счёт не открыл...
Он знать хотел всё от и до,
Но не добрался он ни до...
Ни до догадки, ни до дна,
Не докопался до глубин
И ту, которая одна, -
Не долюбил.
Смешно, не правда ли, смешно?
А он спешил - недоспешил.
Осталось недорешено
Всё то, что он недорешил.
Ни единою буквой не лгу, не лгу.
Он был чистого слога слуга, слуга,
И писал ей стихи на снегу, на снегу...
К сожалению, тают снега!
Но тогда ещё был снегопад, снегопад
И свобода писать на снегу, на снегу -
И большие снежинки и град, и град
Он губами хватал на бегу.
Но к ней в серебряном ландо
Он не добрался и не до...
Не добежал бегун, беглец,
Не долетел, не доскакал,
А звёздный знак его - Телец -
Холодный Млечный Путь лакал...
Смешно, не правда ли, смешно,
Когда секунд недостаёт,
Недостающее звено,
И недолёт, и недолёт?
Смешно, не правда ли? Ну вот:
И вам смешно, и даже мне...
Конь на скаку и птица влёт -
По чьей вине, по чьей вине?..
1973
Купола российские
Как засмотрится мне нынче, как задышится?
Воздух крут перед грозой, крут да вязок
Что споется мне сегодня, что услышится?
Птицы вещие поют – да все из сказок
Птица Сирин мне радостно скалится
Веселит, зазывает из гнезд
А напротив – тоскует, печалится
Травит душу чудной Алконост
Словно семь заветных струн
Зазвенели в свой черед
То мне птица Гамаюн
Надежду подает!
В синем небе, колокольнями проколотом
Медный колокол, медный колокол
То ль возрадовался, то ли осерчал
Купола в России кроют чистым золотом
Чтобы чаще Господь замечал
Я стою, как перед вечною загадкою
Пред великою да сказочной страною
Перед солоно да горько-кисло-сладкою
Голубою, родниковою, ржаною
Грязью чавкая жирной да ржавою
Вязнут лошади по стремена
Но влекут меня сонной державою
Что раскисла, опухла от сна
Словно семь заветных лун
На пути моем встает
То мне птица Гамаюн
Надежду подает!
Душу, сбитую утратами да тратами
Душу, стертую перекатами
Чтобы до крови лоскут истончал
Залатаю золотыми я заплатами
Чтобы чаще Господь замечал!
Чтобы чаще Господь замечал!
1975
Райские яблоки
Я умру, говорят,
мы когда-то всегда умираем.
Съезжу на дармовых,
если в спину сподобят ножом, –
Убиенных щадят,
отпевают и балуют раем...
Не скажу про живых,
а покойников мы бережём.
В грязь ударю лицом,
завалюсь покрасивее набок –
И ударит душа
на ворованных клячах в галоп!
Вот и дело с концом:
в райских кущах покушаю яблок,
Подойду, не спеша –
вдруг апостол вернёт, остолоп?
...Чур меня самого!
Наважденье, знакомое что-то:
Неродивший пустырь
И сплошное ничто – беспредел.
И среди ничего
возвышались литые ворота,
И этап-богатырь –
тысяч пять – на коленках сидел.
Как ржанёт коренник –
[укротил] его ласковым словом,
Да репей из мочал
еле выдрал и гриву заплёл.
Пётр-апостол, старик,
что-то долго возился с засовом,
И кряхтел, и ворчал,
и не смог отворить – и ушёл.
Тот огромный этап
не издал ни единого стона –
Лишь на корточки вдруг
с онемевших колен пересел.
Вон следы пёсьих лап...
Да не рай это вовсе, а зона!
Всё вернулось на круг,
и распятый над кругом висел.
Мы с конями глядим:
вот уж истинно – зона всем зонам.
Хлебный дух из ворот –
это крепче, чем руки вязать!
Я пока невредим,
но и я нахлебался озоном,
Лепоты полон рот,
и ругательства трудно сказать.
Засучив рукава,
пролетели две тени в зелёном,
С криком: «В рельсу стучи!»
пропорхнули на крыльях бичи.
Там малина, братва,
нас встречают малиновым звоном!
Нет, звенели ключи...
Это к нам подбирали ключи.
Я подох на задах –
на руках на старушечьих дряблых,
Не к Мадонне прижат,
Божий сын, а – в хоромах холоп.
В дивных райских садах
просто прорва мороженных яблок,
Но сады сторожат –
и стреляют без промаха в лоб.
Херувимы кружат,
ангел окает с вышки – занятно.
Да не взыщет Христос –
рву плоды ледяные с дерев.
Как я выстрелу рад –
ускакал я на землю обратно,
Вот и яблок принёс,
их за пазухой телом согрев.
Я вторично умру –
если надо, мы вновь умираем.
Удалось, бог ты мой, –
я не сам, вы мне пулю в живот.
Так сложилось в миру –
всех застреленных балуют раем,
А оттуда – землёй, –
бережёного Бог бережёт.
В грязь ударю лицом,
завалюсь после выстрела набок.
Кони хочут овсу,
но пора закусить удила.
Вдоль обрыва с кнутом
по-над пропастью пазуху яблок
Я тебе принесу,
потому – и из рая ждала.
1977 (ранняя редакция)
* * *
И снизу лёд и сверху – маюсь между, –
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно – всплыть и не терять надежду,
А там – за дело в ожиданье виз.
Лёд надо мною, надломись и тресни!
Я весь в поту, как пахарь от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Всё помня, даже старые стихи.
Мне меньше полувека – сорок с лишним, –
Я жив, тобой и Господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед Ним.
1980
Александр Дольский (7.06.1938)
* * *
Мне звезда упала на ладошку.
Я ее спросил - Откуда ты?
- Дайте мне передохнуть немножко,
я с такой летела высоты.
А потом добавила сверкая,
словно колокольчик прозвенел:
- Не смотрите, что невелика я...
Может быть великим мой удел.
Вам необходимо только вспомнить,
что для Вас важней всего на свете.
Я могу желание исполнить,
путь неблизкий завершая этим.
Знаю я, что мне необходимо,
мне не нужно долго вспоминать.
Я хочу любить и быть любимым,
я хочу, чтоб не болела мать,
чтоб на нашей горестной планете
только звезды падали с небес,
были все доверчивы, как дети,
и любили дождь, цветы и лес,
чтоб траву, как встарь, косой косили,
каждый день летали до Луны,
чтобы женщин на руках носили,
не было болезней и войны,
чтобы дружба не была обузой,
чтобы верность в тягость не была,
чтобы старость не тяжелым грузом -
мудростью бы на сердце легла.
Чтобы у костра пропахнув дымом
эту песню тихо напевать...
А еще хочу я быть любимым
и хочу, чтоб не болела мать.
Говорил я долго, но напрасно.
Долго, слишком долго говорил...
Не ответив мне звезда погасла,
было у нее немного сил.
1962
* * *
От прощанья до прощанья
возвращение одно,
частых писем обещанья,
позабытые давно.
Мы играем, словно дети,
в провожанье вновь и вновь...
Разделилось все на свете
на любовь и нелюбовь.
Много ветра, снегу много,
Неоглядна эта даль,-
бесконечная дорога,
быстротечная печаль,
Улыбнись мне на прощанье-
слышишь поезда гобой?
Я уеду не с вещами,
я уеду сам с собой!
Все, что в шутку ты сказала,
буду помнить я всерьез.
Видят старые вокзалы
слишком много новых слез.
Принимай судьбу отрадно,
не ищи других причин -
разделились беспощадно
мы на женщин и мужчин.
Кто-то уйдет,
кто-то вернется,
кто-то простит,
кто-то осудит..,
меньше всего
любви достается
нашим самым
любимым людям.
1964
Валерий Канер (1940–1999)
* * *
А все кончается, кончается, кончается,
Едва качаются перрон и фонари.
Глаза прощаются, надолго изучаются —
И так все ясно - слов не говори!
А голова моя полна бессонницей,
Полна тревоги голова моя.
И как расти не может дерево без солнца,
Так не могу я жить без вас, друзья!
Спасибо вам - не подвели, не дрогнули,
И каждый был открыт таким, как был...
Ах, дни короткие за сердце тронули —
Спасибо вам, прощайте до Курил!
Мы по любимым разбредемся и по улицам,
Наденем фраки и закружимся в судьбе —
А если сердце заболит, простудится,
Искать лекарства будем не в себе.
Мы будем гнуться, но, наверно, не загнемся,
Не заржавеют в ножнах скрытые клинки,
И мы когда-нибудь, куда-нибудь вернемся,
И будем снова с вами - просто мужики...
А все кончается, кончается, кончается,
Едва качаются перрон и фонари.
Глаза прощаются, надолго изучаются —
И так все ясно - слов не говори!
1968
Александр Мирзаян (20.07.1945)
ПЕСНЯ БОЯНА
Стихи Виктора Сосноры
Догорай, моя лучина, догорай!
Все, что было, все, что сплыло, догоняй.
Да цыганки, да кабак, да балаган,
Только тройки - по кисельным берегам.
Только тройки - суета моя, судьба,
А на тройках по три ворона сидят.
А на тройках по три ворона сидят.
На судьбу мою три ворона глядят.
Только скажет первый ворон: "У-лю-лю!
Видишь, головы расколоты, старик.
А в отверстиях, где каркал этот клюв,
По фонарику зеленому стоит".
Ай, фонарик мой, зеленая тоска!
Расскажи мне, дива-девица, рассказ,
Как в синицу превратился таракан,
Улетел на двух драконах за моря...
Догорай, моя лучина, догорай!
Все, что было, все, что сплыло, догоняй.
Да цыганки, да кабак, да балаган,
Только тройки - по кисельным берегам.
1971
Еще раз к вопросу о HOMO SAPIENS, или что же мы такое есть
Человек устроен из трех частей,
из трех частей,
из трех частей -
Хе-у-ля-ля-дрюм-дрюм-ту-ту...
Из трех частей - человек.
Борода и нос, и пятнадцать рук,
и пятнадцать рук,
и пятнадцать рук -
Хе-у-ля-ля-дрюм-дрюм-ту-ту...
Пятнадцать рук и ребро.
Ну, а все же - не рук пятнадцать штук,
пятнадцать штук,
пятнадцать штук -
Хе-у-ля-ля-дрюм-дрюм-ту-ту...
Пятнадцать штук, да не рук.
Хе-у-ля-ля-дрюм-дрюм-ту-ту...
Пятнадцать штук, но не рук.
(стихи Д. Хармса)
Сергей (8.03.1944) и Татьяна (31.12.1945) Никитины
"— Что для вас важнее в песне слова или музыка?
— Это все равно, что спросить, кого больше любишь маму или папу. Все что мы делаем, можно назвать поэтической песней. Мы пытаемся создать музыкальные «переводы» стихов любимых поэтов. Для этого мы используем все средства, что в нашем распоряжении — мелодию, которую я придумываю, гитарный аккомпанемент, аранжировку, исполнение. В результате все это сливается в единое целое."
// Интервью с Сергеем Никитиным
Маленький трубач
(стихи Сергея Крылова, музыка С. Никитина)
Кругом война, а этот маленький...
Над ним смеялись все врачи -
Куда такой годится маленький,
Ну, разве только в трубачи?
А что ему? - Все нипочем:
Ну, трубачом, так трубачом!
Как хорошо, не надо кланяться -
Свистят все пули над тобой.
Везде пройдет, но не расстанется
С своей начищенной трубой.
А почему? Да потому,
Что так положено ему.
Но как-то раз в дожди осенние
В чужой стране, в чужом краю
Полк оказался в окружении,
И командир погиб в бою.
Ну, как же быть? Ах, как же быть?
Ну, что, трубач, тебе трубить?
И встал трубач в дыму и пламени,
К губам трубу свою прижал -
И за трубой весь полк израненный
Запел "Интернационал".
И полк пошел за трубачом -
Обыкновенным трубачом.
Солдат, солдат, нам не положено,
Но, верно, что там - плачь, не плачь -
В чужой степи, в траве некошеной
Остался маленький трубач.
А он, ведь он - все дело в чем! -
Был настоящим трубачом.
1963
РИО-РИТА
(стихи Г. Шпаликова, музыка С. Никитина)
Городок провинциальный,
Летняя жара.
На площадке танцевальной
Музыка с утра.
Рио-рита, рио-рита,
Вертится фокстрот.
На площадке танцевальной
Сорок первый год.
Ничего, что немцы в Польше,
Но сильна страна:
Через месяц – и не больше –
Кончится война.
Рио-рита, рио-рита,
Вертится фокстрот.
На площадке танцевальной
Сорок первый год.
Городок провинциальный,
Летняя жара.
На площадке танцевальной
Музыка с утра.
Рио-рита, рио-рита,
Соло на трубе,
Шевелюра не обрита,
Ноги при себе.
Ничего, что немцы в Польше,
Но сильна страна,
Через месяц – и не больше –
Кончится война.
Рио-рита, рио-рита,
Вертится фокстрот.
На площадке танцевальной
Сорок первый год.
1981
Вадим Егоров (7.05.1947)
* * *
Друзья уходят как-то невзначай,
Друзья уходят в прошлое, как в замять.
И мы смеемся с новыми друзьями,
А старых вспоминаем по ночам,
А старых вспоминаем по ночам.
А мы во сне зовем их, как в бреду,
Асфальты топчем юны и упруги,
И на прощанье стискиваем руки,
И руки обещают нам: "Приду".
И руки обещают нам: "Приду".
Они врастают, тают в синеву,
А мы во сне так верим им, так верим,
Но наяву распахнутые двери
И боль утраты тоже наяву.
И гарь утраты тоже наяву.
Но не прервать связующую нить.
Она дрожит во мне и не сдается.
Друзья уходят - кто же остается?
Друзья уходят - кем их заменить?
Друзья уходят - кем их заменить?..
...Друзья уходят как-то невзначай,
друзья уходят в прошлое, как в замять,
И мы смеемся с новыми друзьями,
А старых вспоминаем по ночам,
А старых вспоминаем по ночам.
2 мая 1966 — 11 июня 1972
Облака
Памяти школьников выпуска 1941 года
Над землёй бушуют травы,
облака плывут, как павы.
А одно, вон то, что справа,-
это я..., это я..., это я...
И мне не надо славы.
Ничего уже не надо
мне и тем, плывущим рядом.
Нам бы жить - и вся награда.
Нам бы жить, нам бы жить, нам бы жить -
а мы плывём по небу.
Эта боль не убывает.
Где же ты, вода живая?
Ах, зачем война бывает,
ах, зачем, ах, зачем, ах, зачем,
зачем нас убивают?
А дымок над отчей крышей
всё бледней, бледней и выше.
Мама, мама, ты услышишь
голос мой, голос мой, голос мой -
всё дальше он и тише...
Мимо слёз, улыбок мимо
облака плывут над миром.
Войско их не поредело,-
облака, облака, облака...
И нету им предела!
18 июня 1976
Владимир Ланцберг (1948–2005)
* * *
А зря никто не верил в чудеса.
И вот однажды, летним утром ранним
Над океаном алые взметнулись паруса
И скрипка разнеслась над океаном.
Не три глаза - ведь это же не сон,
И алый парус, правда, гордо реет
Над бухтой, где отважный Грей нашел свою Ассоль.
В той бухте, где Ассоль дождалась Грея.
А в бухте корабли из разных стран
Тянули к небу мачты, словно руки
И в кубрике на каждом одинокий капитан
Сидел, вздыхал и думал о подруге
С любимым легче море бороздить
И соль морскую есть, что нам досталась.
А без любви на свете невозможно было б жить,
И серым стал бы даже алый парус.
Перевал
Не спеши трубить отбой,
ты ж дорогу до конца не прошагал,
и уходит из-под ног в небосвод голубой
самый трудный, самый главный перевал.
и уходит из-под ног в небосвод голубой
самый трудный, самый главный перевал.
Ты часы остановил,
испугался неизбежности такой,
и тому, в ком сердце льва, кто с отвагой в крови
первый шаг бывает сделать нелегко
и тому, в ком сердце льва, кто с отвагой в крови
первый шаг бывает сделать нелегко
Так не смей трубить отбой,
ты ж дорогу до конца не прошагал,
и уходит из-под ног в небосвод голубой
самый трудный, самый главный перевал.
и уходит из-под ног в небосвод голубой
самый трудный, самый главный перевал.
Перевал...
* * *
Пора в лорогу, старина, подъем пропет,
Ведь ты же сам мечтал услышать, старина,
Как на заре стучатся волны в парапет,
И чуть звенит бакштаг, как первая струна.
Дожди размоют отпечатки наших кед,
Загородит дорогу горная стена,
Но мы дойдем, и грянут волны в парапет,
И зазвенит бакштаг как первая струна.
Послушай, парень, ты берешь ненужный груз,
Ты слишком долго с ней прощался у дверей,
Чужими делает людей слепая грусть,
И повернуть обратно хочется скорей.
Пойми, старик, ты безразличен ей давно,
Пойми, старик, она прощалась не с тобой,
Пойми, старик, ей абсолютно все равно,
Что шум приемника, что утренний прибой.
А если трудно разом все перемернуть,
Давай поделим пополам твою печаль,
Я сам когда-то в первый раз пускался в путь,
И все прощался и не мог сказать "прощай".
У что ж, идем, уже кончается рассвет,
Ведь ты же сам мечтал увидеть, старина,
Как на заре стучатся волны в парапет,
И чуть звенит бакштаг, как первая струна.
Вероника Долина (2.01.56)
* * *
Я сама себя открыла,
Я сама себе шепчу :
Я вчера была бескрыла,
А сегодня - полечу.
И над улицей знакомой,
И над медленной рекой,
И над старенькою школой,
И над маминой щекой.
Как ни грело всё, что мило,
Как ни ластилось к плечу -
Я вчера была бескрыла,
А сегодня - полечу!
Над словцом неосторожным,
Над кружащим над листом
И над железнодорожным
Над дрожащим над мостом.
То ли дело эта сила,
То ли дело - высота!
Я вчера была бескрыла,
А сегодня я не та.
Кто-то Землю мне покажет
Сверху маленьким лужком...
Источник teksty-pesenok.ru
На лужке стоит и машет
Мама аленьким флажком.
Было время - смех и слезы,
Не бывало пустяков.
Слева - грозы, справа - грозы,
Рядом - стаи облаков.
Как ни мучались, ни звали
Кто остался на лугу -
Я вчера была бы с вами,
А сегодня - не могу...
А сегодня - не могу...
А сегодня - не могу...
Олег Митяев (19.02.1956)
***
Изгиб гитары желтый ты обнимешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь.
Качнется купол неба, большой и звездно-снежный
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Как отблеск от заката, костер меж сосен пляшет.
Ты что грустишь, бродяга? А ну-ка, улыбнись!
И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет:
«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!»
И все же с болью в горле мы тех сегодня вспомним,
Чьи имена, как раны, на сердце запеклись,
Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним.
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Изгиб гитары желтый ты обнимешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь.
Качнется купол неба, большой и звездно-снежный...
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
1979
Ссылки на другие разделы сайта:
- Поэты-шестидесятники: поэзия «оттепели» — стихи и биографии | ПНОЦ → /shestidesyatniki
- Французский шансон и шансонье: лучшие исполнители зарубежной эстрады | ПНОЦ → /chanson
- Авторская песня | Барды СССР — биографии и песни → /dialog
Информация публикуется без цели извлечения прибыли и предоставляется во временное безвозмездное пользование согласно ст. 1275 ГК РФ «Свободное использование произведения библиотеками, архивами и образовательными организациями».
© 2026 Сделано с любовью ГенИИ в образовании
